Кажется, «туча» - уменьшительное от древнетатарского «тумен» - военная единица Орды, примерно 10 000 человек. Тёмное, аморфное, очень злое Нечто, несущее смерть просто потому, что оно пришло. С Тучей нельзя договориться.
Наверное, тогда третий по величине город атеистической Империи начал молиться. Не красным вождям – те предали в первый же день. Три миллиона человек смотрели на мигающее кровью небо и звали то ли сына назаретского плотника, то ли Перуна, утопленного Владимиром без дюжины тысячу лет назад. Не знаю, кто уж из этих двух услышал. Может, Спаситель. А может, не спасённый им в 988 году в волнах Днепра языческий идол, скрывшийся от Крестителя, грозно высматривающего со своей Горки.
Скорее всего, это был уцелевший десять веков тому Стрибог, запрятавшийся от византийцев в кронах киевских каштанов…
Утром подул Ветер.
Он дул на север, отгоняя прочь стронциевый тумен. Ветер был слаб против такой силы, но он дул и дул и белорусы, которых было намного меньше и которые не могли принести Стрибогу столько жертвенных телят, как киевляне, покорно ждали своей участи. Наверное, это белорусские слёзы заставляли Чернобыль ещё много лет приносить телят в жертву Стрибогу. Телят было мало, поэтому Чернобыль рождал их с двумя головами, чтобы обмануть бога. Но это было потом…
1 мая вожди решили позвать на помощь своих богов. Они выгнали на улицы десятки тысяч киевлян, раздали каждому штуку алой ткани и заставили призывно махать ею над головой. Шаманы, запрятавшись в репродукторах, пели героические песни, которые, по их мнению, должны были отпугнуть Тумен.
Вождям было всё равно, что люди будут глотать радиоактивную пыль, ходить между зараженных каштанов и тысяч автомобилей, резиной покрышек притягивавших в тот день более, чем по миллирентгену каждый час. Через шесть дней (24 часа х 6 суток х 1,1 млрнтг/час) стартовала Велогонка Мира и ему, М и р у , нужно было показать, что в Киеве безопасно, что Киев не заперся в квартирах, в страхе в майскую жару задраив все окна и двери.
А город был уже полон беженцев. Они начали прибывать уже в первый день после взрыва. Растерянные, ещё не до конца испуганные, многие бежали пешком всю ночь, изредка прижимаясь к обочине и пропуская движущиеся на север военные грузовики.
Они ещё не знали, что назад не вернутся. Человек выбежал ночью из дома, бежал по шоссе, перепрыгивая через брошенные кем-то обессиленным сумки со скарбом и одежду. Молча, без крика, под топот сотен пар ног.
Дальний знакомый, двухметровый студент Института физкультуры, гостивший на выходные у деда, быстро поняв, что произошло, натянул кроссовки и бросился к двери. Потом посмотрел на дряхлого старика, замялся и сказал: «Дед, ты всё равно старый. А я жить хочу». И побежал… Снится ему его старый дед? Что думал он, уже через пять лет «крышуя» других стариков, продававших сигареты на Республиканском стадионе, превращенном рэкетирами Авдышева и Солохи в самую большую и грязную толкучку страны? Я иногда вижу его по телевизору. Он отпустил волосы, сменил китайский «Адидас» на Армани из ягнячьей шерсти. Официально – он владелец одного из фешенебельных клубов, убитого два года назад в тюрьме Солохи-старшего.

А город начал смывать грязь.
Может быть, грязь того студента, может грязь вождей. Почём знать?
Улицы и площади покрылись решётками из тонких труб, заливавших всё вокруг водой. Вода журчала и собиралась в большие лужи, было мокро и сыро, но вода смывала Смерть.
Киевляне просыпались и засыпали под это мерное журчание, прыгали по мокрому асфальту и шли домой смотреть программу «Время». Ровно в 21:00 по телевизору начинали говорить о Чернобыле. Сначала выступали несколько растерянные, но всё ещё важные вожди в строгих костюмах, потом придворные шуты в белых халатах и шапочках без бубенчиков, потом «простые люди» с улицы. Вот тогда-то и становилось страшно. Потому что «улицы» были московскими. Мы все, все 270 миллионов, летели в одном паровозе, всё ещё не нашедшем свою остановку. И у вождей было предостаточно «простых людей» в киевском вагоне, но тележурналисты показывали только москвичей. Это означало только одно – ситуация настолько страшная, что даже среди трёх миллионов невозможно было выбрать 3-4 «простых человека». За первый месяц "Время" н и р а з у не показало интервью с Киева.

6 мая штурмовая авиация нанесла удар. Грозовые тучи, проходившие чуть в стороне и на большой высоте, не выдержав атаки, разрыдались над городом. Утром приехала Велогонка и люди, вздохнув, снова пошли на улицу за своей дозой миллирентгенов.
Из Центра приходил один и тот же идиотский приказ: «Не допустить паники!» Головы местных вождей, князьков и шаманов, пытавшихся сбежать из города, сыпались, как одежда и обувь с людей, остановленных на КПП монстрами с буро-зелёной кожей, толстыми бахилами-лапами и стеклянными глазами с хоботом вместо лица. У монстров были коричневые ящички через плечо и шаманские, загнутые на концах, жезлы, чуднО стрекотавшие, когда монстры, отгоняя злых радиоактивных духов, проводили ими по беженцам. Если жезл стрекотал громко и визгливо, буро-зелёный монстр требовал отдать обувь или, реже, одежду злому духу. Если стрекотало в волосах, их не остригали, а просто мыли дешевым жидким мылом. Этим же мылом были вымыты десятки километров асфальта и бетона на подъездах к городу. Края шоссе утопали в нескончаемых хлопьях мыльной пены.

Наконец-то вожди отдали приказ об эвакуации детей. Большинство просто взрослых к тому времени уже сбежало из города. Остались только взрослые-родители. Вожди, выполняя приказ Центра, держали детей в заложниках, строго-настрого пригрозив оставить на второй год всякого, кто покинет школу до начала каникул. Как ни странно, но тогда этого ещё боялись больше, чем стрекочущих жезлов. Да и сами жезлы были только у монстров, «простым людям» раздавали маленькие стальные трубочки. Если посмотреть в трубочку на солнце, можно увидеть мелкие деления, как в объективе снайпера, только вместо прицела – тонкая стрелка, замершая на 2,5. Людям говорили, что если стрелка уйдёт вправо, значит, пришла Туча. Но стрелка не уходила ни влево, ни вправо. Если бы у нас был микроскоп, мы бы, наверное, прочитали на стрелке микронадпись золотом по кумачу: «Без паники!» А жезлы монстров всё стрекотали, не смотря на то, что наши трубки успокаивающе убаюкивали: « 2,5…2.5…2,5…»

Оказалось, что я не ребёнок :( Эвакуации подлежали дети до 14 лет. Мне было 14 с половиной. Я не мог, как взрослые, купить за десятикратную цену билет на поезд и уехать на спасительный юг. И мне не было места в автобусах с треугольником, в центре которого были нарисованы маленькие бегущие человечки. Завуч строго ежедневно проверял списки посещения, угрожая страшной карой тому, кто вздумает бежать от экзаменов. Ослушавшемуся грозил самолично отрезать 364 дня жизни. Одну четырнадцатую… Это было ужасно много. Мы боялись. За полгода, что я уже не был «ребёнком», я ещё не научился не бояться взрослых. Да и как не бояться самого Завуча???
Медики говорят, что самый опасный период был первые десять дней. И что те, кто остался, скорее всего умрут от рака щитовидки. А как же мальчик из Назарета? А Перун и Стрибог? Да, им тоже кто-то нужен. Ну, пусть возьмут мародёров, грузовиками грабивших в то лето квартиры. Студента, предавшего родного деда. Вождей, заставивших нас глотать стронций и дейтерий на праздниках и чемпионатах и набивших карманы выручкой от ЧАЭСной электроэнергии, которая на 80% шла в СЭВ. СЭСников, подаривших нам снайперские прицелы 2,5. Диктора ЦТ.
Почему они требуют облысевших детей, пожарников, солдат, чья историческая миссия длилась всего несколько секунд, которые молодой ефрейтор бежал до бронедвери в развалинах 4-го реактора? Возле двери лежала обыкновенная кувалда, ефрейтор бил два раза по задвижке, бросал кувалду и убегал. Больше задерживаться нельзя. Иначе выхаркаешь всего себя наружу, оставив только оболочку из кожи и х/б прямо на обломках реактора. А если бежать быстро, то ещё удастся прожить года два.

Нас отпустили только в конце июня. Цены на море в тот год взлетели неимоверно. Толстозадая мадам, осторожно, стараясь не подхватить от нас чуму, двумя пальцами взяла взятку и поселила в сыром номере сталинского санатория. В этом городе было много построек сталинской эпохи. Даже назывался он Жданов. В честь того самого Жданова, который, руководя блокадным Ленинградом, одновременно страдал от ожирения. Тогда, в Жданове-городе мне приходилось часто ловить на себе брезгливо-любопытные взгляды ожиревших обывателей, дававших умные советы «покрасить радиацию», чтобы её издалека было видно или купаться в той части моря, где зараженная нашими телами вода не будет так опасна для аборигенов. Азовское море очень мелкое и потому тёплое. Ждановцы гордятся «самым тёплым» советским морем :)
В 1984, за два года до взрыва, мы, глупые мальчишки, отдыхавшие на базе под Чернобылем, переплыли на другой берег Припяти, разгороженной дамбами, взобрались на песчаную гору и увидели поразительно красивое зрелище. Почти море, чуть не достающее до горизонта. Оно нависало над Припятью, протекавшей метрами шестью ниже и вокруг не было ни души. Там, внизу, была Припять, красивые обрывы, поросшие сосновым лесом, зелёные берега, лодочники, куняющие над поплавками, солдаты из ближайшей части, полураздетые и блаженно загорающие на травке. А наверху был песок и вода. И было что-то одновременно зловещее и великое в этом море, гнавшем легкую волну к безлюдному берегу, возвышающемуся над живым миром. Далеко, где-то на кромке моря, серел 4-й блок ЧАЭС. Это для его реактора были насыпаны дамбы, это его вспыльчивый и раскалённый нрав должно было остужать припятское море.
Мы зашли в воду. За 4 км от реактора оно было тёплое, как недавно забытый чай. Не знаю, может 30 градусов, может, больше. В Азове было лишь 22.
Там, в полутора часах от Жданова, в пионерском лагере мы нашли моего младшего братишку. Он с радостью сообщил нам, что по последним данным радиационный фон в Киеве поднялся и их школа останется на море до конца каникул. Да, лучше ему не возвращаться. За полторы тысячи лет Мать городов русских видела татаро-монгольские набеги, когда глупые кочевники сдирали медные, сияющие пластины с куполов церквей, принимая их за золото, царей, гетьманов, батек, вождей, угонявших мужчин на очередную «самую важную» войну, немцев и подпольщиков, совместными усилиями сделавших в центре Киева мёртвую зону из щебня, но это был первый раз, когда из города у ш л и д е т и .
Громадный, раскинувшийся на двух берегах древней реки, Мёртвый Город. Город, в котором не слышно ни детского смеха, ни плача. Только журчание воды из тысяч труб.
Я видел. Видел и потом, в июле, когда опять же, через брата, вернее, через преподавателей узнал, что Чехословакия согласилась принять киевских детей. Один лагерь под Братиславой принимал комсомольцев и с каждой школы посылали по 5 человек старшеклассников. Хотя директор и распорядился, что посылать будут только отличников, но в том году никого не возможно было найти и я, с моими тремя четвёрками в табеле был признан условно-годным к поездке. Рано утром на оказионном стареньком «москвиче» я уехал в Киев. А через три дня уже сидел в поезде Москва-Берлин, мерно катящем в Братиславу.

ХИСТОРИ:
Едва свалил. Из трубы на Майдане вышел - сразу двое на меня. У одного рыло красное, другой со щупальцами такой, зелёный, склизкий. Гадко.
Ну я бегом через Крещатик: ни мусоров, ни людей - как обычно. До Почтовой еле добежал, отстали - они ж быстро не могут. Ну, достал тут же из рюкзачка пляшку "Бондарёва". Руки ходуном ходят - а что, каждый вечер ведь так. Отхлебнул жадно, топаю дальше к дому. Фиг бы со мной, так ведь родаки! Если меня Свидетели схавают, они ведь с ума сойдут. Мимо православной церкви - какая-никакая, а всё ж защита, и прямо к общаге интура. Там хоть контора, а напротив казино "Интеллигент". А там мерсы, джипы - у них хоть если что, ружья есть, биты бейсбольные.
Ну зашёл в магазинчик за вторым "Бондарёвым", не столько тяпнуть хотелось, как - переждать, да чтобы страх прошёл чуток. Ну и мимо "Интеллигента" бегом к родному парадному. Бегу, а сам чувствую - что-то не так. И мерсов с джипами мало. И главное, не вижу жлобину большого, что вечно их караулит. Подбегаю ближе к парадняку - млин, кожух красный форменный лежит разодранный весь в крови, даже мяса куски рядом. Ужрались гады, раньше всё подчистую подъедали, а сейчас только шкуру да кости оставляют.
А всё не так давно началось, примерно в середине две тыщи второго они так распоясались. Раньше хоть бритоголовые их отстреливали, а как бороться с преступностью начали, так они и попёрли. А чё им? Менты их боятся, они любых ментов в два счёта, особенно если зелёные - их ведь пистолетом не возьмёшь.
В подъезд нырнул. Мля, света как всегда нет. Так крадусь по запаху, вроде ладаном не пахнет. Свидетели, они обычно ладаном пахнут, хотя кроме человечьего мяса и крови вроде ничего не жрут. Крадусь, а на душе неспокойно. Но вроде на сей раз обошлось. В подъезд влетел, а что толку, дверь нараспашку - влезай на лестницу кто хошь. Ну я к себе на седьмой пулей. Добежал до двери и звоню истошно. Тут отец открывает, в руках, как обычно, канделябр. Дверь закрыли сразу. Вроде всё на сегодня.
Оказалось, что нет. Звонок через пять минут. Отец притаился за дверью. Смотрю в глазок - соседка снизу. А поди её проверь. Ведь они гады чей угодно вид могут принять. Ну я принюхался, вроде ладаном не несёт - открываю. На соседке лица нет. "Помогите, пустите!"- кричит. Я стою - не знаю что делать. А с пятого этажа снизу уже бежит её бывший сюпруг с топором в руке, и хайло у него свирепое такое. С тех пор как Свидетели его в парадняке поймали, он совсем рехнулся.
Ну я соседку затолкал домой, дверь еле успел захлопнуть. Бате кричу: «Тайгу» неси, да он и сам знает - не впервой. Зарядил уже. Конечно не сосед это никакой, а обыкновенный Свидетель. Он уже примеривается к двери, скребётся, рычит. Чует, сука, поживу. Ну да и мы не лыком шиты. Я отхожу на шаг. Замки на двери уже дрожат, щас влезет. Батя карабин перезарядил, опёрся на пианино, ждёт. Ну да одной механикой здесь не обойтись.
Я соседку в комнату запихал, набрал в лёгкие воздуха и жду.
Тут дверь рухнула, Свидетель ворвался и прямо на нас с батей. Матёрый такой, зелёный. Такого пулей не возьмёшь. Батя два раза пальнул и на кухню за содой. А что такому сода?! Он прёт гад прямо на меня, рычит, ладану вонь уже на всю квартиру.
Ну я тут сосредоточился, как мог, руки распростёр в стороны и со всей силы как гаркну: "Белерет! Адониэль!"
Сработало, слава Б-гу. Свидетель упал, как подкошенный. Пузыри пошли, смрад лампадный. Я по бырому дверь захлопнул.
Потом весь вечер пол отдраивали да соседку в себя приводили. И так почти каждый вечер, начиная с весны две тыщи второго. Устал я.
Ночь вроде тихо прошла, так, вопил кто-то во дворе. Не то человека гады задрали, не то кошки похотливые - весна ведь скоро. Эх весна, весна! Как раньше хорошо по весне было - гуляешь по Ботсаду, пивко потягиваешь. Но это раньше. Последний раз в 2002-ом так гулял. Щас поди, высунься ночью, за первым же углом задерут - одни волосы останутся. БТР-ы, правда, с ОМОНом ездят, но это всё больше в новых районах. Свидетели-то они всё больше в центре селятся, в старом фонде. А матёрый потомственный Свидетель старофондовский, ему БТР перевернуть, да прогрызть в нём дыру - не раз плюнуть конечно, но в принципе может.
Ну так ночью в нашем дворе одного только мужика задрали - это я утром понял, когда на работу шёл. Судя по ошмёткам одежды - бомж видно был, полез дурак на помойку бутылки пустые собрать. Вот жадность-то. Сидел бы себе на чердаке, Свидетели - они ведь высоты не любят, боятся.
Но вот и новое утро, будь оно неладно. Я раньше подольше поспать любил, на работу часто опаздывал, в-общем, был совой. Теперь не то. Теперь надо успеть, пока дворники есть. Дворники-то они рано ведь подметут всё и сваливают по своим квартирам на первых этажах с решётками на окнах. Дворники - это теперь единственная реальная сила, которая Свидетелям может противостоять. Раньше дворников все боялись - они ведь ядовитые, хотя впрочем по-настоящему ядовиты ведь только женщины были. Да и то у нас с друзьями против них верный способ был. Ежели видишь дворника, на тебя внезапно напасть собирающегося - откупорь немедленно бутылку Мадам Клико урожая 1956 года и залпом её выпей. Дворник обычно такого не выдерживал. Только следить надо, чтобы пена из ушей не хлестанула.
Про дворников ведь это отдельная история, до 2002-го их ведь бритоголовые отстреливали, а мы дураки и радовались. Теперь не то. Теперь порой иной дворник мерседес бывалых бандитов от голодного Свидетеля спасти может. Братва ведь что: у неё же кроме сраных помповых ружей да всяких там базук с гранатами за душой ничего нет. Ну баксы ещё. А что Свидетелю баксы? Это ведь до 2002-го Свидетели баксы любили хавать, тогда они с братвой были почти что заодно. А теперь Свидетелям подавай мясо. Человеческое живое мясо! И ничего-ничего их больше не интересует и не привлекает.
А дворники одни их не боятся, и ведь в чём загадка - никто не знает почему. То ли Свидетелей отпугивает оранжевый жилет, толи мётлы. Я лично думаю, что дворники - это особая древняя каста, типа неприкасаемых в Индии. И как всякое замкнутое сообщество они несут в своей среде остатки тайного древнего знания, которое никому не открывают. Жаль только, что дворники вырождаются. Их и так в девяностых бритоголовые почти всех перестреляли, да к тому же дворник он ведь может взять в жёны исключительно дворничиху. Так что у них, как у европейских королевских династий — сплошной инцест и вырождение рода. Вот такие пироги с котятами.
Ну вот стало быть встал я пораньше, часика в полседьмого. Ну собрался, репу побрил, посидел перед дорогой, сунул в рюкзак томик запрещённого полгода назад Сорокина, а в карман бутылку Мадам Клико на всякий случай и пошёл. Во дворе, как и ожидалось, лежал окровавленный ватник бомжа - весь разодран. На канале дворники суетятся - метут туда-сюда всякое дерьмо. Я мимо них крадучись, Мадам Клико на всякий случай наготове держу. До метро вроде добрался живой. На Почтовой всё-таки не так стрёмно: дворников побольше, трамвай вон с двумя людьми проехал. Ну я уж было в метро, но тут как началось!
Со страшным грохотом и рёвом, дробя своей костлявой пупырчатой кожей гранит берегов и заливая всё вокруг вонючей водой, из Днепра на моих глазах вырастала туша гигантского, явно голодного, Свидетеля. Я такого раньше никогда не видел.
На башне Перкомбанка засуетилась охрана. Омоновцы начали беспорядочную пальбу из помповых ружей, ещё только больше дразня и без того озверевшее чудовище. Свидетель направился прямо к Макдональдсу, тут же разворотив мостик через трамвайную линию. Всем известно, как Свидетели любят всё американское, особенно современное. Я стоял, не в силах пошевелиться. Между банком и Свидетелем оставалось метров десять, когда народный целитель воздел руки к небу и сильно, пытаясь заглушить рёв, три раза проорал в мегафон тайное специальное заклинание: "Баклан! Баклан! Баклан!"
Свидетель на секунду остановился, как будто в недоумении, но тут же двинулся дальше, растоптав банк вместе с целителем и омоновцами. Я бросился бежать к церкви.
Из храма навстречу мне двигалась процессия. Впереди всех шёл батюшка - большой толстый бородатый мужик, облачённый в багровую с золотым шитьём ризу. В одной руке он держал кованное серебряное кадило из которого несло планом, другая рука мерно размахивала мокрой метёлкой. Сзади двигалось духовенство помельче со специальными парчовыми плакатами на больших золочёных деревянных шестах. На плакатах серебром и золотом были вышиты древние заклинания веры, призванные остановить чудовище, а при благоприятном стечении обстоятельств и повернуть его с Б-жей помощью вспять.
Я пронесся мимо процессии и спрятался за угол храма. Свидетель остановился в двадцати метрах от машушего на него кадилом попа. Священнослужители с криком и улюлюканьем трясли своими транспарантами, изо всех сил пытаясь устрашить чудовище. Надо отдать должное мужеству работников церкви. От всего происходящего веяло героической безысходностью. Свидетель тем временем глубоко вздохнул, разинул огромную зубатую пасть и с рёвом окатил всё вокруг шквалом огня. Когда дым рассеялся, я увидел лишь расплавленный асфальт. Монстр неумолимо приближался. Деваться было некуда и я прыгнул сквозь узкую приоткрытую дверь внутрь храма. Внутри было сумрачно, пахло сыростью и известью. На стенах висели иконы с изображениями серьёзных тяжело задумавшихся старцев. Их внешний вид выражал как бы одну мысль: «А кому легко?» Тут раздался сильный глухой удар, вылетели стёкла где-то наверху. Огромная пупырчатая лапа, с хрустом ломая кирпичную кладку, просунулась внутрь. Я прижался к стене. Вокруг поднялась туча пыли, стоял ужасный грохот. Что-то сильно ударило меня по голове, и я потерял сознание.
Проснулся я с жуткой головной болью и подушкой поверх головы. Видимо, сей предмет, перекрыв доступ кислорода, и был причиной ночного кошмара. Через N-адцать минут, выйдя на балкон с чашкой кофе, удовлетворённо обозрел окрестности: черепичные крыши, громадная, как курица, чайка медитирует на каминной трубе. Ну почему всякий раз, когда мучают кошмары, снится Киев?

(Отчёт режиссёра "Подъездное чудо")

Целый месяц титанических усилий и мы оборудовали подъезд обыкновенного дома 38-ю телекамерами, 512-ю микрофонами и тремя старушками на лавочке.

День первый.
Особых происшествий не было. Командировочные мужья, возвращающиеся раньше срока, прыгающие по лестничной клетке любовники в семейных трусах да два однополых кота, занимающиеся сексом на крыше лифта. Девица в 501-м Levi's короткими перебежками с электрошокером наперевес прыгает по ступеням на пятый этаж. На третьем этаже кричат : "Режюууть!!!"

День второй.
Мужчина при чёрной двубортной двойке и галстуке забежал на минуту и справил нужду... большую... Подтёрся кончиком галстука и убежал назад к поджидавшему на улице автомобилю с шофёром. Девица в 501-м Levi's и бронежилете забирается в окно лестничной клетки пятого этажа по верёвочной лестнице. На третьем этаже слышен грохот посуды и крики о помощи. Там же кто-то поёт песню о лодочнике.

День третий.
Первый добрый розыгрыш. Мы повесили милицейское объявление о маньяке в чёрном, насилующем старушек на лавочке. Старушек заметно прибавилось, пришлось поставить ещё одну лавочку. В соседнем подъезде ревнивые старички избили мужчину в чёрном, опять забежавшего по нужде. Шофёр скрылся. Девица в 501-м Levi's с лицом, измазанным под камуфляж коммандос, выбивает ногой дверь лифта на пятом этаже и бежит к своей двери. На третьем этаже кричат гимн покойного СССР.

День четвёртый.
Мужчина в белом заковылял в подъезд и справил нужду в принесённую с собой утку. При увеличении телекамеры видно, что мужчина весь в бинтах и гипсе. Старушки радостно обсуждают, что при встрече с маньяком его нужно бить в болевые места, в пах, например. Некоторый утверждают, что в слове "пах" букву "Х" нужно писать не в конце, а в начале. Другие с ними спорят, но все соглашаются, что в этом слове должно быть только три буквы. Пытаются вспомнить, как выглядит пах. Девица в 501-м Levi's с интересом их слушает, высунув голову в каске из окна пятого этажа. На третьем этаже слышны оргазменные крики и громкое шкварчание жарящегося на кухне сала.

День пятый.
На улице шум. Мужчина в белом гипсе обгадился прямо в машине и шофёр бьёт его уткой по голове. Девица в 501-м Levi's, замаскированная под подростка-наркомана, проникает в подъезд и, прижимая нун-чаки к пышной груди, два этажа едет на лифте, а остаток пути до пятого преодолевает пешком, нервно махая нун-чаками над головой. На третьем этаже интеллигентный баритон посылает кого-то нах..й.

День шестой.
Мужчина в гипсе изо всех сил хромает в подъёзд. Шофёр со злобным лицом швыряет ему вдогонку пару матюгов и утку. Утка пролетает не хуже настоящей над головой мужчины и разбивает лампочку на первом этаже. Мужчина справляет малую нужду на втором этаже и струя стекает на первый. Слышен характерный треск короткого замыкания и крики боли. Свет на остальных этажах тоже гаснет. Перепугано орут застрявшие на крыше лифта коты-геи. Девица в 501-м Levi's, с намокшей причёской взбегает с первого этажа и наносит мужчине в гипсе удар омоновским ботинком между ног. Слышен треск гипса и сломанного девичьего пальца. На третьем этаже голос произносит:"А меня торкнуло...Даже в глазах потемнело..."

День седьмой.
Старушки разочарованы. Приходил маньяк в чёрном, но изнасиловал только мужчину в гипсе, неосмотрительно присевшего покакать за мусоропроводом между шестым и седьмым этажами. В аккурат на нашу камеру. Поэтому сцена изнасилования получилась...эээ...размазанной...Девица в 501-м Levi's с нашивками сержанта US ARMY на сиськах в затяжном сальто с кульбитом выпрыгивает из сломанной двери лифта по направлению к своей квартире, но ударяется головой о поставленную днём рабочими бронированную дверь в тамбуре. Дверь была под напряжением и девица немного пахнет палёной шерстью. За её спиной фигура в чёрном зловеще произносит: " Когда ж ты, падла, дверь обесточишь?" Камера берёт иссеченное шрамами, мужественное лицо девушки, чем-то напоминающее лицо Шварценеггера в фильме "Терминатор-2" в сцене, когда Т-1000 его чугунным прессом в скулу навернул, крупным планом. Она мучительно соображает, где у маньяка пах, но не может вспомнить. Тогда она растерянно спрашивает: "Простите, а где у Вас пах?" Маньяк теряется, оглядывается назад и начинает скулить :"Тётенька! Не надо! Пожалейте! У меня двое детей...И вообще я - импотент..." , но девица выхватывает баллончик с концентрированным раствором бульонных кубиков "MAGGY" и впрыскивает маньяку в рот. Маньяк корчится от открывшейся язвы желудка, по экрану плывёт реклама бульона "MAGGY". На третьем этаже кто-то говорит:"А если пол карликового пуделя нельзя определить, то это не пудель и не пуделиха, а карликовое пудлО"

P.S. Съёмки окончены, съёмочная группа разъехалась по домам и только светотехник, положив в сумку обломок ножа, шпагат и баночку с вазелином ушёл в ночь. Как он только не боится??? Говорят, в соседнем подъезде вчера изнасиловали старичка...

А это то, что сподвигло на пародию:

Автор Чатник (---.234.dialup.iptcom.net)
Дата: 22.10.2002 03:06

Итак. Ужо часов 6 как.
Я живу. Нет, я таки живу. В квартире даже. И соседи у меня есть. И вот сосед соседней квартиры имеет вредную привычку сдавать эту самую квартиру в аренду с частотой, примерно, раз в пол-года. Это был проЛог.))
Возвращаюсь сегодня часов в семь домой. По географически-климатическим причинам в это время уже темно. По жлобово-гопническим причинам в подьезде у меня не горит ни одна лампа. Захожу на свою площадку. (забыл упомянуть, что а) площадка очень маленькая б) из-за этого открывать две двери одновременно просто нереально). Квартиру соседа открывает весьма и весьма миловидное создание. Открывает долго и мучительно, потому что видать только вьехала, и потому к замку еще не приспособилась.Я стою. Жду. Она делает вид что ей вовсе не страшно, и вообще, "меня здесь нет".)) Потом оборачивается.Видит темный силуэт (а я во всем черном), и слегка пошатывающийся на фоне окна ежик. Истерически начинает ломиться в свою же квартиру (зрелище не для слабонервных. тело методично распластывающееся о бронированную дверь..о где ты моя видеокамера). В течении нервных попыток попасть ключом в дверь происходит следующий диалог:
Она: Ну? Чего стоишь?
Я (списав грубость на стрэсс): Жду.
Она: (с подвыванием) Чего?
Я: Пока вы (обратите внимание на "вы") дверь откроете.
Она: (где-то в пределах ультразвука) Зачем?
Я: (раздражаясь, и уже почти зло) Млять, чтобы в квартиру войти. Открывай давай. (ну ни фига она меня не старше))

И в этот момент я звенькнул ключами. Я не знаю что ей послышалось. Может быть в этом дзвяньке она слышала лязг меча о ножна...Ну ей-Богу не знаю...
Повернулось. Преисполненные решимости глаза прям светились в темноте. М-да. Не оценил. Надо было убегать сразу.Потому что через секунду меня активно поливали какой-то перченой дрянью. Очень активно. А шуму было столько, что даже в соседнем доме все мигом оказались глубоко спящими, а окна - наглухо задраенными. А еще она брыкалась.(( Вот. Мораль - НЕ ПАНИКУЙТЕ!)))

П.С. Фигня эти балончики с перцем. Два раза умылся и все. А свитер наверное не отстирать.

П.П.С. Хорошо хоть во всем разобрались. Сегодня иду на кофе. А свитер все равно жаль.

П.П.П.С. Хорошо хоть у нее ножа-ствола не было. А то бы это все пошло не в форум а в некролог. (а лягается она жуть как больно)))

(с) Чатник, с синяком на ноге и загубленным свитером.))
=====================================================================
Автор Trast Ltd (---.univ.kiev.ua)
Дата: 22.10.2002 04:13

Из показаний потерпевшей стороны - гражданки Н. (19 лет)
"...В этот день я возвращалась домой позже чем обычно, было около семи часов вечера, на улице быстро темнело. В подъезде как всегда отсутствовало освещение. Поднявшись на свою площадку, я нашла ключ и, нагнувшись, начала открывать дверь. Замок как всегда заедал и не открывался. Пытаясь открыть дверь, я ощутила на своем затылке чье-то дыхание. Обернувшись, увидела высокого, широкоплечего молодого человека в нетрезвом состоянии. Он стоял позади меня, шатаясь на фоне окна, нагло уставившись на мои ягодицы, плотно обтянутые джинсами. При этом он не говорил ни слова, только ужасно сопел и облизывался...
В такой обстановке я начала нервничать (терпеть не могу когда стоят сзади), и все не могла попасть в замочную скважину. Повторяю, освещение на площадке практически отсутствовало. Чтобы не провоцировать пьяного видом ягодиц, я выпрямилась. После чего изо всех сил налегла на дверь. Ключ сломался в замке, я осталась между закрытой дверью и нетрезвым насильником в черном.
Вспомнив курсы выживания, я попыталась его отвлечь, заведя непринужденный разговор. Вежливо спросила, почему он не проходит дальше? Он ответил, что ждет. Я спросила, чего он ждет? Он сказал, что ждет когда я открою ему двери. Я поняла, что он хочет изнасиловать меня в квартире, но спросила, зачем я должна ему открывать двери? Он, ответил крайне грубо - дескать, чтобы войти в мой дом, и "трахнуть" меня там. Потом, возбуждаясь, заорал, чтобы я быстрее открывала!
Внезапно он вытащил нож, и начал мне угрожать.
Я не люблю когда мне угрожают, тем более ножом. До того я три года обучалась рукопашному бою. Поэтому, когда он вытащил нож, я решилась на более решительные действия. Я громко закричала, и выхватив газовый баллончик, направила струю газа прямо ему в глаза. Это заставило его остановиться, но будучи в нетрезвом состоянии, нападавший действия газа почти не ощутил. Тогда я применила физическую силу, и сильно ударила его несколько раз ногой по болевым точкам. Нецензурно выражаясь, и сыпля угрозами, насильник скрылся в неизвестном направлении.
Прошу принять меры к задержанию опасного рецидивиста, и примерно наказать негодяя!"

Море
Я возьму твои ладони.
Положу себе на пузо.
Ты почувствуй во мне море
Я ведь сам съел два арбуза...
(с)Glad

Сразу родилась пародия:

Я возьму твои лодыжки
Положу к себе в духовку
Скажешь мне, что это слишком?
Что теряю я сноровку?
Что вчера взял ягодицы
И варил с Галиной Бланкой?
А сегодня буду с пиццей
Есть твои мозги из банки?

Всем писателям на горе
Пародист не канет в Лету
Ты почувствуй во мне море
Утопившее поэта.
(с) Гульден