это Дойчен панк, он живет в Германии, однако у нас в Киеве есть его аналог по кличке Элвис и по имени Тарас!!Не желаете познакомится, если желаете все вопросы ко мне!!

ХОЙ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Интервью лидера группы «Гражданская Оборона» Егора Летова, приуроченное к выходу ее нового альбома
— Вы знаете, что такое «Долгая счастливая жизнь»?

— Нет.

— Так назывался последний сценарий Шпаликова, после которого он повесился.

— Вот это да. Ох… Это, может быть, даже… Это же фильм был такой, ну да, конечно! Кузьма (экс-гитарист «ГО» Константин Рябинов. — Прим. ред.) говорил в каком-то интервью, что у нас все творчество насквозь кинематографично, — так что это, видимо, из подсознания как-то…

— «Долгая счастливая жизнь» — это только первая часть большого альбома?

— По сути, это единый альбом, состоящий из двух частей. Это как бы определенные сны о войне, сны человека, который находится в состоянии постоянной войны. Впоследствии, когда альбом стал разрастаться, вещи примерно к четырнадцатой-пятнадцатой, концепция несколько изменилась. Получилось так, что альбом стал представлять собой одну длинную песню, состоящую из маленьких кусочков. Это 28 состояний человека, который, по концепции Станислава Грофа, спрыгнул, но еще не приземлился. Находится на третьей стадии рождения. Который родился, но еще как бы не вышел в реальность. И выходит в нее. И тут начинается огромное количество попыток выхода обратно, попыток вернуться, попыток идти вперед, стоически преодолеть, делать вид, что все здорово, что победили. Как на альбомах «Солнцеворот»и «Невыносимая легкость бытия» — самых трагических наших альбомах. Я считаю, что все, что я делал в течение жизни, максимально реализовалось именно в «ДСЖ». Ну и параллельно это выразилось в музыкальной части. Огромное количество всевозможных вещей — какие-то цитатные намеки на The Beatles, серф есть, веселые всякие вещи, стихи, огромное количество самоцитирования, собственно говоря.
— А что это вообще такое — долгая счастливая жизнь? Откуда такой образ?

— Песня, да и вообще образ, возникла после очередного посещения реанимации. В некий момент представилось, что однажды так случится, что станет физически, жизненно невозможно принимать, скажем так, вещества, способные изменять, расширять сознание, — а это, по-моему, вообще необходимая составляющая настоящего рок-н-ролла. Вот. И если возникает такое — то что дальше? Когда праздников нет. Тогда — Долгая Счастливая Жизнь. Каждому из нас. Навеки и навсегда.

— Вот это да, никогда бы не подумал.

— Это одна из самых мрачных моих песен, если не считать «Реанимации» — пожалуй, самого страшного нашего опуса, рожденного в ситуации, когда я лежал под капельницей в одноименном учреждении, а вокруг меня время от времени тривиально умирали люди — самоубийцы, передозники и проч. А я спешно записывал в блокнот обрывки их предсмертных бредовых речей — самую чудовищную, неистовую, невероятную поэзию, с которой мне довелось сталкиваться в этой жизни. Одних выносили, других заносили — а я записывал. В таком мглистом сумраке палаты. Собственно говоря, вторая часть альбома называется «Реанимация», и это соответствует действительности, потому что очень часто приходилось находиться в реанимации в это время — стольконе было никогда. Вплоть до выхода из тела и таких всяких вещей. То есть сделано максимально возможное. Доведение человека до состояния критического. Даже не самоубийство, а то, где уже начинается бардо, смерть. В этих состояниях люди ведут себя по-разному. В этом состоянии, собственно говоря, и написано большинство этих песен. Я боюсь, что это, может быть, вообще последняя моя работа в этом поле. Потому что дальше, может быть, физически уже не потяну. Столько физических тягот я не выносил еще ни разу во время записи и во время сочинения особенно. Полтора года ушло на невиданное… то, что называется прыг-скок. У Введенского было такое понятие «опуподы» — опускаться-подыматься… Кстати, все, что касается моегопонимания Правильного творчества, Правильного бытия, исчерпывающе содержится в книжке Макнила и Маккейн «Прошу, убей меня (Подлинная история панк-рока в рассказах участников)». Это вообще лучшая книга о рок-н-ролле, лучшее из всего, что я читал за последние 15 лет. По-моему — обязательная настольная книга для всех Наших.

— Почему вы назвали «Солнцеворот» самым трагичным альбомом?

— «Солнцеворот» — это нечто, конечно. Это, в принципе, тупиковый момент нашего бытия, но тупиковый в правильном смысле. Любой предел — это тупиковый момент, из него нужно выбираться, потому что если там оставаться, то так и будешь до конца жизни повторяться.

— А как этого избежать?

— Ну мне как-то хватает, видимо, чувства юмора каждый раз выворачиваться и дальше вперед идти немножко обходным путем. Я думаю, что народ до сих пор не очень себе представляет, для чего, например, сочинена песня «Родина», что она собой являет.

— Что же?

— Это одна из самых трагических песен, которые я сочинил. Песня про то, как поднимается с колен родина, которой, собственно говоря, и нет, которая не то что поднимается с колен, а увязает в невиданной жопе все глубже, и туже, и безысходнее. И при этом петь о том, как родина подымается, — это очень мощно. Эти альбомы — «Солнцеворот», «Невыносимая легкость бытия», — они сочинены после событий 1993 года, октября, когда, собственно говоря, реально восторжествовал… не то что восторжествовал — а, я считаю, было на весь мир показано, что такое есть вот наш, русский экзистенциализм. Когда горстка отстреливалась, по ним там били из танков, а все думали, что победим. Альбомы, собственно говоря, про это: когда человекполностью проиграл — и он поет, как он победил, и побеждает. Народ, как мне кажется, так до сих пор и не понимает ничего. Эти альбомы и записаны, соответственно, с таким звуком, который ни на что не похож. Он и не должен быть ни на что похож! Мы сделали такую стену звука, которую так никто и не расщупал. Потому что такого звука, собственно говоря, нет ни у одной команды в мире. Я вообще предпочитаю вещи, которым аналогов в мире нет. Мы слушаем всяких там японцев, очень странные команды, перуанцев, греков, чехов и вообще то, что само по себе ни на что не похоже или стремится к этому.
— Кого, например?

— Acid Mothers Temple, Mainliner, Les Reines Prochaines, Reynols, Green Milk from the Planet Orange, Marshmallow Overcoat, Baal, Toro Sara. Много.

— Возвращаясь к «Родине». Интересно, что самая, в сущности, конкретная песня «Гражданской обороны» в результате оказалась самой же и загадочной.

— Да. Тем более это было сочинено в тот момент, когда считалось, что можно каким-то конкретным образом влиять, вот в чем дело.

— А сейчас?

— Сейчас я так не считаю. Потому что есть какие-то законы эволюционные — вот в последних альбомах ряд вещей именно про это. Допустим, «Небо, как кофе».

— Я не слышал.

— Ведь никто не возвратился оттуда объяснить наш щемящий отчаянный свет — значит, злые пузыри и небо, как кофе. Ведь никто не возвратился оттуда оправдать наш безобразный оскаленный стыд — значит, лишь дрянные костыли и небо, как кофе. Ведь никто не возвратился оттуда, чтоб унять наш коренной вопросительный страх, — остаются только желуди и небо, как кофе. Такая песня. Чем дальше я, в принципе, живу и смотрю вокруг себя, тем больше понимаю, что личность человека — я банальные вещи сейчас говорю — не просто не значит ничего, а об этом даже думать не стоит, я считаю. Происходят определенные эволюционные процессы. Эволюция к человеку не имеет никакого отношения. И вообще, все, что происходит, до такой степени непонятно и невнятно,что об этом рассуждать можно, только — я не знаю — если очень глубоко и сильно умереть или на определенном этапе практики ЛСД. А иначе… Я по сей причине, собственно, и интервью перестал давать, и с людьми общаться, потому что не о чем говорить. Бессмысленно. Для того чтобы говорить о каких-то вещах, нужно находиться где-то уже там. Либо просто видеть сразу огромное количество всяких вещей, которые происходят одновременно, и исходя из этого делать какие-то выводы. А это на самом деле занятие дурацкое, я считаю. Просто когда видишь какую-то картинку, движущуюся онлайн, то из этого выводов никаких и быть не может. Есть эта картинка, которая сама по себе вывод, собственно говоря.

— Как вы вообще стали таким, каков есть? Как вы стали Егором Летовым?

— Что в жизни со мной происходило, это такая череда иррациональных всплесков. Я не могу сказать, что я, например, автор сам себя. Единственное, что я сделал, это привел в какой-то порядок все то иррациональное, что происходило со мной.

— А зачем вообще нужен порядок?

— Для того, чтобы из этого сделать что-то понятное другим. Если бы я этого не делал, я бы ничего не сочинял, а просто пережевывал бы внутри себя то, что со мной происходит, и двигался бы дальше каким-то своим личным путем.

Лет в шестнадцать у меня были такие вещи — я их называю озарения. Со мной постоянно происходили какие-то депрессии, всплески какой-то радости. Я находился внутри себя — как бы в большой зеркальной комнате, где были только одни мои личные отражения. Это сопровождалось время от времени чудовищными упадками духа и попытками все это разрушить, вернуться обратно: самоубийство или просто забыться — словом, вернуться в первоначальное какое-то состояние. И когда я реально дошел до этого состояния, со мной случилась очень странная вещь. Я однажды посмотрел на себя несколько со стороны. И понял, что я — это огромное количество очень конкретных частных представлений о том, как оно все есть. Они выглядят как ворох грязноготряпья, какой-то одежды, каких-то салфеток, разноцветные тряпочки, разноцветные стеклышки…

— Новая песня — «Множество» — про это?

— Да. И я взял все это внутри себя, поднял, вышел на кухню, посмотрел — а у меня стол такой голубой, как небо, — и я взял в голове весь этот ворох и швырнул куда-то в синеву. И в этот момент со мной произошло нечто. Я был совершенно трезвый, я никогда в то время не пил ничего, не употреблял. У меня открылся внутри душераздирающий глобальный поток. Впечатление было такое, что я стал не личностью, а стал всем миром. И сквозь меня, сквозь то, что я представлял как живой человек во времени, — а это такой отрезок маленькой трубы, — пытается прорваться со страшным напряжением, представляешь, весь мир. Огромный поток, а я его торможу. Меня разрывало на части, я вышел на улицу,там плакал просто. Я видел, как лист с дерева падает очень долго, как муравьи ползают, как дети копошатся, как качели скрипят, как там дедушка на велосипеде едет. Я одновременно видел это все. И видел в этом всем не просто закономерность, а глобальную какую-то картинку. И было совершенно явственно, что именно так все и должно быть. Не просто должно, а это движение, какая-то глобальная космическая… не то что игра… какие-то шахматы. Не знаю, у меня нет слов для этого. И не может быть слов на человеческом языке. Время остановилось, это очень напоминает элэсдэшное состояние или смерть. Оно сжималось, сжималось, в некий момент почти остановилось. Не знаю, как это объяснить. Было одновременно чудовищное мучение и состояние экстаза глобального.Я понимал все. Я шел — и был какой-то частью всего в целом. И одновременно был каждой частью, на что я обращал внимание. Потом это прекратилось, но очень долго во мне оставалось. Такие состояния были еще и еще какое-то время, но все меньше. Я понял, в какую сторону двигаться после этого. И что я делаю, собственно говоря, здесь. Вот с тех пор я это все и делаю.
— И насколько высоко вы оцениваете собственную деятельность?

— Я считаю, что «Гражданская оборона» — это единственная психоделическая команда на периметре нашей страны, которая делает настоящий психоделический гаражный панк. Я считаю, что мы лучшая группа в стране, однозначно. И были, и надолго останемся, потому что даже и альтернатив нет, и сравнивать не с кем. И народ это отлично знает, потому и на наши концерты ходят. Мне и приятно, и грустно, что мы сделали какую-то очередную веху — и надо двигаться опять же дальше. Что (усмехается) грустно. Потому что уже, в общем-то, сорок лет, а то, что мы делаем, тяжело и невыносимо. С другой стороны, все это продолжается. Пошлое сравнение Гребенщикова: «Где та молодая шпана?» Ее нет. Да и не будет.

— Может, и бог с ней?

— Бог с ней, но все равно, честно говоря, грустно. Это означает, что мы несем на себе бремя эволюции, авангарда. Мы, сорокалетние, как начали, так все это на себе и несем. Нет общего потока, кто бы нас там обгонял. Мне грустно, что на глазах это все распалось и закончилось. Но для этого есть конкретные объективные причины. Не потянули. Приходится одному идти и делать. Это не очень приятное ощущение — быть каким-то авангардистом. Я гораздо комфортнее чувствовал бы себя — ну если как в футболе — не нападающим, а каким-то опорным полузащитником, чтобы от меня никто не ожидал голов. А так приходится отрабатывать в нападении. Причем все требуют: голов, голов, голов. Ну вот вам голы.

— А вы за кого болели на чемпионате Европы?

— Для профессиональных болельщиков я натуральный «кузьмич». То есть у меня нет какой-то одной команды, за которую я бы болел при любых обстоятельствах «по жизни». Для меня футбол — это такой вид экстремального искусства навроде рок-н-ролла. Никакой это не спорт. Кроме того, надо сказать, что все, что интересует меня в жизни, — это необъяснимые, невообразимые вещи. То, что за гранью. То, что взрывает самым наглым, агрессивным способом правила, устои, обряды, системы, каноны, законы, всяческие инерции — проявления смерти. Поэтому я всегда и болею за команды, которые способны преподносить и преподносят подобные подарки «реализму действительной жизни». В данном случае порадовался за Грецию. Вообще, победу греков я считаюгениально удачной концептуальной акцией, которая нежданно-негаданно отстояла «проигранное дело поэзии», причем по-немецки рационально и прагматично. Хотя если бы на месте греков оказалась Латвия — было бы еще лучше.

— У вас репутация, скажем так, не самого приветливого человека. Вам, вообще говоря, не тяжело среди людей?

— Я когда начинал сочинять и вообще, собственно говоря, жить — я слушал Shocking Blue, Led Zeppelin. Братец привозил из Новосибирска. Ну Битлов, разумеется. Ну я книжки читал. Тогда со мной что-то такое произошло… В некий момент я понял, что либо идти с массой людей, то есть жить в этом комплекте людского общения, быть человеком, собственно говоря. Либо ты от этого уходишь — и тогда добиваешься того, сего. Это просто правила такие. Но ты платишь за это определенным… одиночеством. Лет по десять так. Для меня даже сомнений не было. Не то что выбора не было, а даже вопрос не стоял. Потому что для меня определенные вещи просто с детства были важнее. Мне, например, было важнее — то ли я родилсятаким, то ли я вообще какой-то нечеловек, — но запах земли у меня столько рождал всегда… Или когда солнце садится. Когда я по лесу ходил. Это было для меня всегда гораздо важнее, чем какие-то человеческие общения, чем всякая вот эта гомозня вокруг меня, городская. Я ее не боюсь, и не утомляет она меня. Она просто меня не очень интересует. Ну не затрагивает она меня. Я и без этого комфортно живу и отлично себя чувствую. Ну не реальность это для меня. Так, пустяки, что ли. Чепуха. Жизнь проходит не тут. И по сей причине я сразу поставил определенную такую вещь… как обращение к этим силам… Богу… я уж не знаю кому… я вот в последнее время говорю про цивилизацию и эволюцию.Вот этой силе эволюции я и согласен за все платить. Согласен платить всем. Вообще всем. Вот у меня песня «Любо, братцы, любо» про танк. (Речь идет о редком варианте «Любо, братцы, любо», который появится на альбоме «Реанимация». — Прим. ред.) Это в определенном смысле невиданной мощи вещь, вот она про это все. Поэтому, видимо, вокруг нас люди мрут, а нас обвиняют, что мы не умираем. А мы не умираем. Мы не умрем. Я вообще считаю, что я заслужил уже. Я так себя чувствую… таким вечным. То есть я бессмертный человек. Но за это платится определенными вещами. И в будущем будет платиться. Просто сейчас я не представляю, чем можно еще платить, что будет дальше. Потому что нагрузка идет все сильнее и сильнее.А путь все равно все интереснее и интереснее, собственно говоря. Как там в «Алисе» сказано? Все ужаснее и ужаснее?

— Все страньше и страньше.

— Вот-вот. Я не знаю, мне это нравится. Единственное, я боюсь старости — с точки зрения энергии и прочих таких вещей. Потому что силы… Мне бы сейчас силы молодости, я бы просто столько еще наделал! А сейчас мы уже такие… Начинаются уже болячки. Но это путь такой, правила игры. Мы играем, хорошо играем, я доволен. Самое печальное, что не возникает компании в этом пути, вот в чем дело. На определенном этапе, году в 87-м, до девяностых, была все-таки волна музыкантов и людей. Каким-то образом — то ли по молодости — они были близки по способности, допустим, платить. Платить за то, что получается. По разным причинам они сошли с дистанции. Отказались платитьв силу семейных отношений, ну каких-то там, я не знаю… А новых не появляется. А сейчас тем более. Сейчас поколение, которое идет, оно не то что потребительское, оно вообще… просто дармоеды какие-то. Я не вижу каких-то лютых ярких людей. В той же Японии они есть почему-то. Или в Штатах.

— А почему они там есть?

— Непонятно. Может, для того чтобы что-то сделать самостоятельное и настоященское, нужна невиданная диктатура, причем внешняя, на которую нужно реагировать. Бог его знает. У меня внешний толчок, конечно, был оттуда. Но внутренний не оттуда. Я не могу сказать, что я какой-то политический музыкант. Мне всегда было, по большому счету, на все насрать глубоко, на все эти политические реалии, на все, что творится. Просто они олицетворяли собой определенный, как бы это сказать, тоталитаризм — причем не человеческий, а вообще, жизненный. Потому что то, что из себя представляет жизнь, — это, собственно говоря, самое страшное и есть.

Мы Анархии покорны,
А в Анархии все вольны.
Все мы - Анархисты,
В жизни похуисты!!!!

Если кто-то будет бить,
Больше он не будет жить...
Размахнувшись врежем в глаз
Если хватит... только раз.
"Давай мозги вышибать!
"ХОЙ! ХОЙ! дружненько орать,
Только панков обзови,
Покалеченый, избитый
Проваляешься в грязи!"
Наша жизнь - не монархия,
А вечная Анархия,
Наша музыка - панк-рок,
Страх, неволя - не наш рок.
Favorite группа - "КиШ" forever!!!
И их сайт - наш вечный сервер.

Мы Анархии покорны,
А в Анархии все вольны.
Все мы - Анархисты,
В жизни похуисты!!!!

ХОЙ! ХОЙ! ХОЙ!
ХОЙ! ХОЙ! ХОЙ!
К себе в душу дверь открой!
Мы завалим, с бодуна
Вечно дружим мы с тобой!
Примем, словно братана!

Мы Анархии покорны,
А в Анархии все вольны.
Все мы - Анархисты,
В жизни похуисты!!!!

Заранее прошу прощения у всех нон-конформистов и членов Анархического и Автономного сопротивлений за эту дикую хуйню.

солист «Короля и шута» справил нужду на новосибирскую журналистку

Неожиданными откровениями разразился недавно в прямом эфире одной из брянских радиостанций беззубый солист скандальной питерской группы «Король и шут» Михаил Горшенев, более известный как Горшок. Все началось с того, что кто-то из радиослушателей напомнил ему о прошлогоднем конфузе, когда во время гастролей в Брянске он напился на банкете до такого состояния, что не смог дойти до туалета и справил малую нужду прямо у стола, на пол.

- Все это выдумки журналистов! - принялся отбояриваться Горшок. - Ничего подобного не было! Я вообще не был на этом банкете, а в это время спал пьяный в гостинице…

И тут же, видимо, в назидание нерадивым «акулам пера», поведал о другой истории, произошедшей с ним недавно на гастролях в Новосибирске:

- Я просто взял и обоссал журналистку. Ты прикинь, эта дура ко мне подходит и говорит: «Иди, возьми для меня автограф Гребенщикова!». У меня там не то, что планка упала. Я просто снял штаны и обоссал ее. Причем, я был абсолютно трезвый. Тут подбежали ее пацаны какие-то. Драка завязалась. Кому-то я там в глаз дал. Но еще раз повторяю: когда я ее обоссывал (именно так выразился г-н Горшенев! - М.Ф.), я был абсолютно трезвым и сделал это специально. Я, конечно, мог дать ей просто-напросто в рог. Но, блин, она же девушка. А я ведь джентльмен. Поэтому я и решил, что лучше все-таки ее обоссать…

На первый взгляд, «золотой дождь», устроенный Горшком несчастной журналистке, вполне укладывался в рамки его скандального сценического имиджа. Однако, медики оказались на этот счет иного мнения.

- Если подобное происходит с ним уже не в первый раз, не исключено, что он лишь для оправдания говорит, будто делает это специально, а на самом деле просто не может контролировать процесс мочеиспускания, - предположил консультант центра «Профилактическая медицина» Борис Гольдштейн. - Причем, это не обязательно связано с патологией почек или мочевого пузыря. Дело может быть в чрезмерном употреблении алкоголя. Под его воздействием мозг перевозбуждается, и в его коре нарушаются все процессы. Грубо говоря, мочевой пузырь только подает сигнал о необходимости его опорожнить, а мозг «тормозит» и «думает», что человек уже находится в уборной. В конце концов, это выливается в хроническую алкогольную энцефалопатию. И в данном случае это вполне могут быть ее начальные симптомы. Так что молодому человеку следует задуматься. не слишком ли много он пьет…

ХОЙ

Полы, стены и потолок были залиты водкой и винищем, на подоконнике слегка нарыгано, духман был ну просто пиздец! Все выпили на посошок грамм по 50 самогона, привезенного алчевской бригадой и, прихватив с собой кучу бухла, закуски и немецких мундиров с касками и автоматами, лежавших на студии, размеренно двинулись в направлении квартиры Яцыны, где должно было произойти то, что называлось празднованием его Дня Рождения .. Я конечно предполагал, что Яцына чувак безбашенный, но даже отдаленно не представлял, что празднование Дня рождения человека можно превратить в такой нечеловеческий беспредел, который в состоянии сорвать крышу и довести до полного опизденения. даже видавших виды! В однокомнатную квартиру Яцыны завалило в общей сложности человек 25 - такого пиздеца я еще в своей жизни не наблюдал! Ощущение было такое, что стадо пьяных баранов загнали в хлев. В квартире жутко воняло, и Яцына предложил ее проветрить - он сказал, что сам тут редко бывает и ему все похую. Стульев естественно на всех не хватало, все сидели или лежали где попало. В коридоре вдоль стены стояло около дюжины металлических унитазов! В параше стоял точно такой же унитаз и мы охуели, от того, что это был самый настоящий железнодорожный унитаз, и мгновенно сняли его на фотоаппарат! Как потом мы на следующий день узнали от Воронцова, оказывается у Яцыны хобби пиздить в железнодорожных вагонах унитазы, он это делает тогда, когда отвозит в Москву очередной альбом "Плесени". Яцына в очередной раз спиздил его в вагоне поезда Москва-Симферополь, это один из любимых пунктов его коллекции, которой он гордится. Яцына обычно берет с собой в поездку большой гаечный ключ и ночью при подъезде к Симферополю заходит в парашу, свинчивает унитаз и в условленном месте (возле станции Остряково), выбрасывает унитаз в окно, где его потом подбирает Сказочник! Уже через полчаса я (да думаю и не только я), уже начали плохо соображать что происходит. Кто-то уже пыхнул и всю комнату постепенно начала заполнять жуткая смесь алкогольных испарений и кумара. Как потом выяснилось, Сказочник подарил Паше на день рождения ведро плана, который успешно пошел в расход. Яцына врубил сначала какую-то жуткую музыку типа Napalm Death, а потом играли какие-то немецкие марши, с которых Яцына, как оказалось, фанатеет еще больше, чем со своих песен. Марши были охуенные и я тайком спиздил этот компакт, чтобы переписать (Яцына сказал что это охуенный дефицит и ему мол с огромным трудом привезли его из Швеции). Все сборище напоминало преисподнюю, по сравнению с которой сцены из западных фильмов про наркоманские притоны кажутся просто детским лепетом. Помню, что на какое-то время я вообще вырубился. Очнулся я под громкие крики и музыку "Красной Плесени". Соседи как оказалось к этому времени уже совсем охуели - выходящие из окна испарения кто-то воспринял как пожар и позвонил в пожарку. Как раз играла песня "Я трубку снимаю и ссу в неё - Пускай захлебнётся звонящий мне. Я выхожу на балкон и сру с него - Прохожие же думают, что град пошел" которую кто-то постоянно перематывал на начало наверное раз 20 подряд! При этом несколько человек вывалили на балконы а так же в окна на кухне и в зале и обосрали все низлежащие этажи и палисадник внизу, а кто-то нассал Яцыне прямо в телефонную трубку. Яцына дал ему по ебалу и он упал в чью-то кучу с блевотиной, после чего Паша сказал, что мол ну его нахуй, здесь уже хуёво становится. Пора валить куда-нибудь в сауну. Человек 7 или 8 вообще так и не смогли подняться и остались лежать в куче гавна и блевотины. Паша взял кучу гвоздей и забил снаружи молотком входную дверь к ёбаной матери, чтоб никто не зашел! Потому что замков в квартире Яцыны нет: Под взглядами охуевших соседей и приехавших пожарников вся толпа вывалила на улицу, причем Яцына взял молоток, которым только что забил свою дверь, и забросил его себе назад в хату, разъебав окно на кухне (окно в зале оказалось разбитым еще задолго до того). Как мы все добрались до сауны я помню весьма смутно: по дороге еще где-то с кем-то бухали, а Яцына со Сказочником захватили каких-то блядей. В сауну зарулили уже когда стемнело. Я не знаю, чья это была сауна и кто рискнул пустить туда это пёстрое немецко-укуренно-обрыганое подразделение, но думаю что хозяева сауны запомят этот вечер надолго! Повсюду творилась неописуемая оргия. Помню в парилке нассали прямо на камни, стало жутко хуёво и кто-то конкретно там рыганул - дверь вообще пришлось открыть настеж, чтоб оставшиеся там несколько человек не задохнулись. Выйти оттуда они были просто не в состоянии. Повсюду, в бассейне, в душе, в раздевалке творилось беспредельное порево, раскуривание и распитие непонятно чего. Кончилось все жуткой разборкой - время в сауне уже было просрочено, а на продление денег ни у кого не оказалось. А когда банщик зашел внутрь и полностью охуел от происходящего, то начал орать что если все отсюда сейчас же не уберутся, то он вызовет милицию! На это один из панков дал ему в ебало и тот упал прямо в бассейн, в который кто-то успел уже блевануть. В итоге пришлось быстро съябываться, потому что банщик потом действительно вызвал мусоров. Несколько человек так и осталось лежать в сауне и возле бассейна, так как отключились полностью. Помню, как Сказочник стягивал с одной из телок СС-овский китель, весь мокрый и зассаный. А запах в парилке был такой, что думаю мусорам пришлось заказывать противогазы: На этом этапе празднование юбилея Яцыны переросло в празнование Дня Рождения Сказочника, к которому вся бригада ломанула на хату. Одна из телок сказала, что она охуенная фанатка Плесени и предложила заехать к ней на хату, чтоб показать, сколько у нее охуенных фоток Паши и записей Плесени. Я с Пашей и ещё несколько человек порулили к ней на какой-то маршрутке, а все остальные стали ловить автобус, чтоб добраться до хаты Сказочника. Как они добрались туда я не знаю, мы же приехали к этой тёлке, сели на кухне и ебанули ещё какой-то бурды. Она сказала, какая она благодарная фанатка, принесла кучу фотографий и вышла на улицу купить водяры, так как пить уже ничего не было. Помню, что уже начало светать - было утро следующего дня. Яцына просмотрел фотографии, кинул их на стол и сказал, что ему что-то хуёво и хочется срать. После чего взял из кухонного шкафа большую тарелку, пошел в спальню, где по стенам также были развешаны фотографии благодарной фанатки, и насрал в тарелку, засунув ее под шкаф! Охуев от такого "благородного" жеста, фанатка расплакалась и сказала что больше не любит Яцыну и "Плесень", и мы поехали к Сказочнику. У Сказочника празднование шло полным ходом. ебанули за его здравие, после чего часть толпы отрубилась в спальне на полу. Где-то после обеда все уже оклемались, и трехкомнатную квартиру Сказочника постепенно начала заволакивать атмосфера тотально одурения. Играл панковский музон, Сказочник бегал в немецком кителе, постоянно толкал какие-то фашисткие лозунги и предлагал выпить за создание 4-го Рейха, что вызывало бурное одобрение укуренной толпы и повергло в состояние полного опизденения бабушку Сказочника, воспитанную в духе антифашизма и любви к Родине. Потом помню приехала Галя Укуренная и еще какие-то знакомые Сказочника, а бабушка, не выдержав этого натиска, свалила куда-то к соседям. Поставили какую-то музыку (кажется Битлов), на которую Сказочник на ходу начал придумывать матерные слова, вызывая всебщую ржачку и аплодисменты. К вечеру Сказочник уже начал кричать в окно "Хайль Гитлер!" и стрелять с балкона по уличным фонарям из своей волыны. Царила всеобщая эйфория и истинный дух Красной Плесени, который подчеркивал еще тот факт, что у Сказочника отключили в тот день воду, и унитаз уже почти до краев был заполнен гавном - кто-то успел посрать даже в ванную! Что было ночью вспомнить, уже просто тяжело, разве что некоторые отрывки. Помню Яцына хотел пойти посрать на улицу и за неимением бумажки схватился за рисунок к сказке "Спящая красавица". Мне стало жалко такого шедевра - я его выхватил из рук нихуя уже не соображающего Яцыны и всунул ему какой-то журнал Сказочника. Сам рисунок я решил технично спиздить и отсканировать, чтобы довести до общей массы фанатов (его я отправлю на страницу позже). Потом помню как Яцына предложил Гале Укуренной : - Галя предложила сделать это в лифте. Это был последний момент, когда мы ее видели - она ворвалась в лифт, ёбнулась головой о кнопку "стоп", лифт закрылся и Паша не успел даже в него войти. Потом помню, что она не могла отрыть лифт - что-то там поломалось, потом она орала что хочет срать, но лифт так и не открывался. На утро пришли лифтёры чинить лифт: Это было ужастное зрелище, нет, просто она очень хотела срать:Говорят соседи слышали из кабины в течение часа ее пьяную ругань и судорожные удары по двери и кнопкам лифта, которые потом были все гавне! Потом видать она отрубилась и до утра валялась в лифте, пока его не открыли... Помню ещё кучу приколов, которые Сказочник лепил голосами Ленина, Горбачёва и прочих вождей на улице, куда мы выходили в фашисткой форме за пивом, и в баре "Пиранья", что недалеко от дома Сказочника. В том баре кстати аквариум есть, в котором в натуре жили одно время настоящие пираньи, но потом сдохли, как говорят, из-за неподходящего климата. По другим источникам рыбки сдохли от того, что туда как-то нассал пьяный Сказочник.

Остаток всего этого пиздеца для меня прошел в страшном тумане. "Празднование" продолжалось до середины следующего дня. А потом мы просто уже уебали, так как надо было собираться на поезд (билеты на обратную дорогу у нас уже были). Мы ещё заехали к Яцыне на студию, где он заставил нас сняться с ним в нацисткой форме (фото прилагается), иначе, как он сказал, он перестал бы нас уважать. Потом он дал нам кучу кассет с "Красной Плесенью", мы ещё ебанули бутыль спирта, который был в сейфе (на бутылке была надпись "Самогон Красная Плесень - Охуенный") и он отвёз нас на вокзал, где мы сели на поезд в состоянии полного нокдауна и лишь на следующий день начали переваривать происшедшее и постепенно выходить из состояния тотального "оплесневения". Не думаю, что когда-либо удасться забыть это событие...